6,247
edits
Avepaulina (talk | contribs) (Created page with "В 1532 году, находясь на вершине успеха, он оставил свою службу и удалился в Челси, где, глубоко обе...") |
Avepaulina (talk | contribs) (Created page with "Когда Мор отказался принести присягу верховной власти (что подразумевало отказ от папской верх...") |
||
| Line 67: | Line 67: | ||
В 1532 году, находясь на вершине успеха, он оставил свою службу и удалился в Челси, где, глубоко обеспокоенный ересью лютеровского восстания, продолжил свою литературную деятельность в защиту католической веры. Без друзей и без должности Мор и его семья жили в крайней нищете. Тем не менее Генрих был оскорблен публичным неодобрением, выраженным канцлером. Поэтому король стремился опорочить Мора и тем самым восстановить свой королевский престиж. | В 1532 году, находясь на вершине успеха, он оставил свою службу и удалился в Челси, где, глубоко обеспокоенный ересью лютеровского восстания, продолжил свою литературную деятельность в защиту католической веры. Без друзей и без должности Мор и его семья жили в крайней нищете. Тем не менее Генрих был оскорблен публичным неодобрением, выраженным канцлером. Поэтому король стремился опорочить Мора и тем самым восстановить свой королевский престиж. | ||
Когда Мор отказался принести присягу верховной власти (что подразумевало отказ от папской верховной власти и делало Генриха главой английской церкви), его заточили в лондонский Тауэр. Пятнадцать месяцев спустя его признали виновным в лжесвидетельстве. Он, назвавший себя «верным подданным короля, но, в первую очередь, — Бога», был обезглавлен на площади Тауэр-Хилл 6 июля 1535 года. Томас Мор был причислен к лику святых четыреста лет спустя, в 1935 году. | |||
Thomas More was known for his wit. Author Anthony Kenny observes that More “is the first person to embody the peculiarly English ideal that the good man meets adversity and crisis not with silent resignation nor with a sublime statement of principle, but with a joke. One of More’s most recent biographers has very well said, ‘More was never more witty than when he was least amused.’” | Thomas More was known for his wit. Author Anthony Kenny observes that More “is the first person to embody the peculiarly English ideal that the good man meets adversity and crisis not with silent resignation nor with a sublime statement of principle, but with a joke. One of More’s most recent biographers has very well said, ‘More was never more witty than when he was least amused.’” | ||
edits